+7 (499) 653-60-72 Доб. 448Москва и область +7 (812) 426-14-07 Доб. 773Санкт-Петербург и область

Новую концепцию развертывания качества qdm


Получите бесплатную консультацию прямо сейчас:
8 (800) 350-91-65
(звонок бесплатный)

August Kategorie n : Leinenpflicht Magazin 2. Auch wenn der eigene Vierbeiner noch so brav und harmlos sein mag — auf eine Hundehaftpflicht Versicherung sollte kein Hundebesitzer verzichten. Dabei spielt es keine Rolle, ob man einen Labrador, einen Dobermann oder einen Mops besitzt, denn ein Schaden durch den Hund ist oft schnell entstanden. Aus diesem Grund sollte man entsprechend vorsorgen und nicht auf eine Hundehaftpflicht Versicherung verzichten.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Спутники ГЛОНАСС нового поколения разработали в Красноярске

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения бытовых вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь по ссылке ниже. Это быстро и бесплатно!

ПОЛУЧИТЬ КОНСУЛЬТАЦИЮ

Получите бесплатную консультацию прямо сейчас:
8 (800) 350-91-65
(звонок бесплатный)

Содержание:

Свод древнейших письменных известий о славянах. Том I - Л. А. Гиндин, Г. Г. Литаврин

Портал Проза. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией. Ежедневная аудитория портала Проза. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. Рене Генон Очерки о традиции и метафизике Алекс Боу. Часть 1. Приходится довольно часто слышать или читать разного рода рассуждения о традиции, о традиционных учениях или концепциях, и даже о традиционных языках, и читатель почти неизбежно столкнется с этими рассуждениями при знакомстве с любой попыткой описать самые важные и существенные признаки духовной культуры Востока; но что же такое традиция в строгом смысле этого слова?

Наоборот, для нас традиция, в самом общем значении этого слова, может быть как письменной, так и устной, хотя изначально она почти всегда является устной. Правду говоря, мы вообще не думаем, что цивилизация может быть определена подобного рода формулой, которая всегда бывает либо слишком широкой, либо слишком узкой, и поэтому всегда возникает риск, что или свойственные всем цивилизациям признаки будут в таком определении упущены, или, наоборот, оно будет построено на признаках, принадлежащих только какой-нибудь отдельно взятой цивилизации.

В любом случае отождествление традиции с цивилизацией в целом является совершенно обоснованным тогда, когда речь идет о Востоке, поскольку любая цивилизация Востока, взятая в целом, может, в сущности, рассматриваться как традиционная по своему характеру.

Что же касается цивилизации Запада, то она, наоборот, утратила свою связь с традицией, можно сказать, полностью, если не считать религиозного элемента, который лишь в самой незначительной степени эту связь еще сохраняет.

Общественные институты, рассматриваемые в качестве традиционных, должны быть эффективно связаны самим принципом своего существования с определенными доктринами, которые сами также являются традиционными, вне зависимости от того, имеют ли они метафизический, религиозный или какой-либо иной характер. Другими словами, те институты оказываются традиционными, которые оправдание своего существования видят в более или менее непосредственной, но всегда осознаваемой зависимости от доктрины, которая в свою очередь в том, что касается ее фундаментальной природы, всегда является доктриной интеллектуального порядка; однако сама эта интеллектуальность может быть обнаружена как в чистом виде, когда речь идет о метафизических доктринах, так и смешанной с разнородными элементами, как в случае с религией или другими особыми формами, ассимилированными в состав традиционной доктрины.

Так, например, мы можем видеть, что в Исламе традиция существует в двух различных аспектах, один из которых является религиозным, — и это именно тот аспект, в зависимости от которого находится вся совокупность общественных институтов, — в то время как другой аспект, который можно назвать чисто восточным, оказывается полностью метафизическим.

В какой-то мере нечто подобное существовало и в средневековой Европе в случае с учением схоластов, где влияние арабов дает о себе знать в значительной степени; но чтобы эта аналогия не завела нас слишком далеко, сразу же следует добавить, что здесь метафизика никогда не была достаточно четко отделена от теологии, иначе говоря — от своего специального применения в области религиозной мысли; кроме того, даже та часть подлинной метафизики, которая здесь может быть обнаружена, всегда является неполной и обусловленной определенными ограничениями, свойственными, кажется, всей интеллектуальной культуре Запада в целом; несомненно, что эти два недостатка следует рассматривать как результат того противоречивого наследства, которое досталось европейцам от греков и древних евреев одновременно.

В Индии мы имеем перед собой традицию, которая является чисто метафизической по своей сущности; с ней связаны, в качестве ее собственных ответвлений, различные способы применения этой чистой метафизики либо к некоторым производным и вторичным областям самой доктрины, как, скажем, к космологии, либо к области общественного порядка, которым управляют опираясь непосредственно на аналогию, связывающую уровни космического и человеческого существования.

То, что становится намного более ясным здесь, чем в случае с традицией Ислама, так это полное отсутствие религиозной точки зрения и тех внеинтеллектуальных элементов, которые с необходимостью предполагает любая религия, а также полное подчинение любого частного уровня действительности по отношению к метафизике, то есть по отношению к царству универсальных принципов. В Китае мы видим, как отчетливая граница проходит между метафизической традицией, с одной стороны, и социальной традицией — с другой, и на первый взгляд они кажутся не только различными, но даже совершенно независимыми друг от друга традициями, тем более что метафизическая традиция почти всегда остается уделом интеллектуального выбора, в то время как социальная традиция, в силу своей природы, связывает всех без различия и требует эффективного участия от всех в равной степени.

Таким образом может быть восстановлено существенное единство двух важнейших аспектов дальневосточной цивилизации, и их истинная связь может стать очевидной; но это единство почти наверняка было бы упущено из виду, если бы было невозможно проследить их связь с общим источником, то есть с изначальной традицией, идеографическое изображение которой, зафиксированное еще во времена Фу Си,[3] остается неизменным уже на протяжении почти пятидесяти веков.

Теперь мы должны продолжить наш достаточно общий обзор более детальным исследованием того, что представляет собой такая особая форма традиции, как религия, и мы должны также объяснить, каким образом чисто метафизическое мышление можно отличить от мышления теологического, то есть от религиозных концепций, а также чем метафизика отличается от философского мышления в том его значении, которое широко используется на Западе.

Именно в этих фундаментальных различиях мы, в отличие от самых разных, чаще всего ложных, представлений современного западного человека об интеллекте, обнаруживаем важнейшие характеристики интеллектуальной культуры Востока. Но с тех пор, во всяком случае уже в период так называемой классической античности, люди постепенно утратили знание об интеллектуальном принципе, на котором основывалась их традиция; в этом обстоятельстве можно увидеть одно из самых ранних проявлений неспособности к метафизике, обычного недостатка для людей Запада, который приводит к странному беспорядку в мышлении как к своему неизбежному и бесспорному следствию.

Уже у греков ритуалы и символы, унаследованные от более древних и забытых к тому времени традиций, быстро теряли свое изначальное и точное значение; воображение этого художественно одаренного народа, свободно выражавшего свой дух через произвольные поэтические фантазии, покрыло эти символы почти непроницаемой вуалью, и именно по этой причине философы вроде Платона открыто заявляли, что они не знают, как объяснить то, что сообщают о природе богов самые древние из имеющихся в их распоряжении письменных источников.

В этих условиях вряд ли что-то могло выжить кроме формализма, который становился постепенно все более и более внешним по мере того, как он терял свое первоначальное значение даже для тех, кто был обязан следить за сохранением традиции по предписанным правилам; таким образом, религия, утрачивая свое глубочайшее значение, не могла не стать исключительно общественным предприятием.

Это объясняет, почему человек, который менял свое место жительства, должен был в то же самое время поменять и религию, и он мог делать это без малейшего колебания; ожидалось, что он примет обычаи тех людей, среди которых он собирался поселиться, чьим законам он впредь должен был быть верен, и установленная там религия составляла неотъемлемую часть этих законов точно так же, как и государственные, судебные, военные и другие институты.

В Риме мы встречаем те же самые условия, что и в Греции, с тем различием, что непостижимость тех символических форм, которые римляне заимствовали из традиции этрусков и других народов, не являлась здесь результатом некоторой эстетической тенденции, вторгающейся в царство мысли, но скорее была следствием их полной неспособности к постижению любых вещей интеллектуального порядка.

Этот врожденный недостаток римской ментальности, направленной исключительно на практические вещи, слишком очевиден и даже бесспорен, для того чтобы здесь была необходимость распространяться об этом; влияние греков, проявившееся позднее, могло только в очень незначительной степени исправить этот порок. Такое отрицание не было бы тем не менее неизбежным, если бы собственные границы применения чисто общественных ритуалов были бы ясно определены и обозначены; это отрицание стало неизбежным из-за многочисленных и разнообразных смешений, возникавших на границах различных областей империи; смешения, порожденные непониманием определенных элементов тех ритуалов, которые происходили иногда из очень разнородных источников и сообщали таким ритуалам характер суеверий, предрассудков в прямом смысле этого слова.

Цель данных заметок не сводится к тому, чтобы просто показать, какой была концепция религии в греко-римской цивилизации; мы хотим скорее продемонстрировать, насколько глубоко отличалась эта концепция от точки зрения сегодняшней цивилизации Запада, несмотря на определенное сходство выражений, употребляемых и в том и в другом случаях. Фактически принуждение, применяемое более-менее прямо властью или силой того или иного вида, есть элемент, обнаруживаемый везде, где есть общественные институты как таковые; может ли быть что-то устанавливаемое с более строгой принудительностью, чем, например, идея законности?

При этом связывается ли законодательство прямо с религией, как и Исламе, или, наоборот, оно отделено и независимо от нее, как в современных европейских государствах, законодательство все равно сохраняет свой принудительный характер в любом случае, и это должно быть всегда именно так, потому что принуждение есть необходимая черта любой формы какой бы то ни было социальной организации; но кто станет серьезно утверждать, что юридические институты современной Европы пропитаны религиозностью?

Такое предположение просто абсурдно, и если мы уделили ему больше внимания, чем оно заслуживает, то только потому, что в настоящий момент теории подобного рода приобрели в определенных научных кругах совершенно не соответствующее им влияние. Мы еще не закончили рассматривать фантазии социологов: другая их излюбленная теория заключается в утверждении, что религия существенным образом характеризуется присутствием ритуального элемента; иначе говоря, это означает, что где бы ни было установлено существование ритуалов любого вида, можно без всякого обсуждения делать вывод, что это и есть причина наличия религиозных феноменов.

Допустим, ритуальный элемент неизбежно встречается во всех религиях, но этот элемент недостаточен сам по себе, чтобы характеризовать религию как таковую; в этом случае, как и в предыдущем, предлагаемое определение слишком широко, потому что существуют ритуалы, причем ритуалы разных типов, которые не являются религиозными.

Прежде всего это ритуалы, которые имеют чисто и исключительно общественный, можно даже сказать гражданский, характер. Их можно было бы наблюдать и в условиях греко-римской цивилизации, если бы не те смешения, о которых мы упоминали; они на самом деле существовали в китайской цивилизации, где никаких смешений не происходило и где церемонии конфуцианства фактически представляли собой общественные ритуалы, совершенно лишенные религиозного характера; именно в качестве таковых они и признавались официально, что было бы в Китае совершенно невозможно при любых других условиях.

Это хорошо понимали иезуиты, которые, обосновавшись в Китае в семнадцатом столетии, не чувствовали для себя препятствий принимать участие в этих церемониях, не подразумевающих в себе, как они прекрасно понимали, ничего несовместимого с Христианством; они были совершенно правы в своем мнении, поскольку конфуцианство благодаря тому, что оно занимает позицию, расположенную полностью вне религиозной сферы, и касается только таких вещей, какие должны приниматься всеми членами общественного организма без различия, — именно по этой причине всегда можно совместить с любой и всякой религией так же, как и с отсутствием всякой религии.

Современные социологи делают точно такую же ошибку, как и более ранние оппоненты иезуитов, обвинявшие их в следовании обрядам чуждой Христианству религии: наблюдая такие ритуалы, они совершенно естественным образом полагают, что данные ритуалы по своей природе являются религиозными так же, как и сходные ритуалы в Европе. Дальневосточная цивилизация может также предоставить нам пример нерелигиозных ритуалов совсем иного типа; фактически даосизм, который является, как мы уже говорили, чисто метафизической доктриной, также обладает определенными специфическими ритуалами; это значит, что существуют ритуалы, характер и цели которых являются полностью метафизическими, насколько бы удивительным это ни казалось европейцам.

Но пока мы не будем останавливаться на этом утверждении и просто добавим, что, даже не отправляясь в далекий Китай или в Индию, можно найти такие же ритуалы в некоторых течениях Ислама, хотя в этом случае следует помнить, что традиция Ислама остается почти полностью закрытой книгой для европейцев, главным образом по их собственной вине. Более того, социологов можно все же простить за то, что они обманываются насчет совершенно чуждых и непонятных для них вещей, и, следовательно, им вполне допустимо верить, что все ритуалы являются религиозными по своей сущности, если сам западный мир, о положении вещей в котором они должны быть осведомлены лучше всего остального, действительно не способен предложить ничего другого, кроме ритуалов такого типа; но, с другой стороны, хотя мы и не предполагаем здесь специально исследовать природу масонских ритуалов, все же вопрос об их религиозном характере можно было бы задать социологам, а именно вопрос о том, обладают ли эти ритуалы, пусть даже и безошибочно исполненные, религиозным характером хоть в самой малейшей степени?

В рамках данных заметок мы получаем возможность объяснить, каким образом полное отсутствие религиозной точки зрения среди китайцев могло стать основанием другого недоразумения, которое совершенно противоположно предыдущему, так как оно обусловлено ответным непониманием со стороны самих китайцев.

Китаец, который чувствует большое и, так сказать, естественное уважение ко всему, что принадлежит традиционному порядку вещей, всегда готов, оказавшись в другой стране, принять формы этой новой для себя традиции; в таком случае, поскольку западная религия только и обладает традиционным характером, он может склоняться к тому, чтобы принять ее, но совершенно поверхностно и только на время.

Мы вспомним отрывок из справочника по истории религий, где содержится комментарий относительно того факта, что в Японии, как и в Китае, вера в доктрины одной религии никоим образом не исключает веры в доктрины другой; на самом деле различные доктрины могут быть совместимы друг с другом только при условии, что они не распространяются на одной и той же территории, и этого должно быть достаточно, чтобы доказать, что здесь не может быть и речи о религии.

Действительно, не считая иностранных заимствований, которые никогда не могли иметь очень глубокого или широкого влияния, религиозная точка зрения так же не известна в Японии, как и в Китае; фактически это одна из немногих общих черт, какие можно наблюдать в характере этих двух народов. До сих пор мы имели дело только с отрицательными аспектами нашего исходного вопроса, поскольку мы главным образом указывали на недостатки ряда определений, недостатки, среди которых встречается даже откровенная ложь; но теперь мы должны дать если не прямое определение, то по меньшей мере положительную концепцию того, что на самом деле представляет собой религия.

Можно сказать, что религия, в сущности, образуется соединением трех элементов различного уровня, — соединением догмы, морального закона и культа — или формы богослужения; где одного или другого из этих элементов недостает, там не может быть и речи о религии в собственном смысле этого слова. Мы тотчас же добавим, что первый элемент образует собой интеллектуальную область религии, второй — ее социальную сторону, тогда как третий, ритуальный, элемент участвует в реализации как социальной, так и интеллектуальной функций; но все это требует дальнейших объяснений.

Тот же самый чувственный фактор, второстепенный в доктрине, становится преобладающим, и даже чрезмерно, в морали, зависимость которой от догмы как от своего принципа является в основном только теоретическим утверждением; этот моральный аспект религии, обоснование которого должно быть исключительно социальным по своему характеру, может приниматься за вид законодательства, единственный вид, остающийся в области религии тогда, когда гражданские институты уже порвали с ней связь.

Наконец, ритуалы, образующие культ, или форму богослужения, обладают интеллектуальным характером постольку, поскольку принимаются в качестве символического и чувственного выражения доктрины; они же обладают социальным характером, когда рассматриваются как обряды, требующие участия всех членов религиозного сообщества. Необходимо сказать, что мораль может быть понята двумя совершенно разными способами: в качестве религиозной морали, где она привязывается к догме как к своему принципу и подчиняется ему, и в качестве философской морали, где она рассматривается как совершенно независимая форма человеческой жизни.

Причина заключается в том, что ни в каком другом случае те три элемента, которые мы только что перечислили, не обнаруживаются соединенными в одной и той же традиционной концепции; так, в Китае можно, как мы уже говорили, обнаружить интеллектуальный и социальный элементы, которые к тому же представлены двумя различными ветвями традиции, но элемент морали здесь полностью отсутствует даже в социальной традиции.

Также и в Индии та же самая моральная точка зрения никак не обнаруживается; и если законодательство здесь не является, как в Исламе, религиозным, то это потому, что оно полностью свободно от элемента чувственности, который один только и может сообщать законодательству особый характер морального кодекса; что касается доктрины, то она здесь является чисто интеллектуальной, иными словами метафизической, без малейшей примеси чувственных форм, которые были бы совершенно необходимы, чтобы придать доктрине характер религиозной догмы, и без которых связь морального кодекса с принципом доктрины была бы совершенно непостижима.

Таким образом, можно увидеть, что моральная точка зрения, так же как и религиозная, в сущности, предполагает определенный элемент чувственности, сентиментальности, который чрезвычайно развит среди людей Запада за счет интеллекта. Следовательно, мы прикасаемся здесь к чему-то такому, что в действительности свойственно лишь людям Востока, причем к последним следует отнести также и мусульман, но опять-таки при том важном условии, что мораль и в Исламе, сохраняя принадлежащее ей второстепенное место, никогда не будет принята за некоторую совершенно автономную сущность.

Здесь требуется сделать одно последнее замечание: мы никоим образом не разделяем мнения социологов, рассматривающих религию в качестве чисто социального факта; мы просто говорим, что религия включает в себя составной элемент, принадлежащий социальному порядку вещей, и это совсем не одно и то же, поскольку при нормальном положении вещей этот элемент вторичен по отношению к доктрине, которая в свою очередь принадлежит уже совершенно иному порядку; таким образом, религия хотя, с одной стороны, и связана с социальным устройством, но в то же самое время представляет собой нечто безусловно большее.

Эти теории в каком-то смысле даже возвращают нас к религиям греков и римлян, в соответствии с тем их описанием, которое мы выше уже предприняли. Такая смесь не может представлять собой никакой доктрины, подобно тому как куча камней не представляет собой жилища; однако эта смесь разнородных элементов может ввести в заблуждение тех, кто, будучи неспособным к критическому взгляду на вещи, привык рассматривать их поверхностно.

Причем если первые и стремятся всегда выдать свой синкретизм за синтез, то последние поступают совершенно противоположным образом: сталкиваясь с истинным синтезом, они всеми силами пытаются представить его в качестве синкретизма.

Легко объяснить, почему это происходит: ограничиваясь точкой зрения профана, они тем самым отказываются от представления о вещах более высокого порядка и, будучи не в состоянии признаться, что некоторые вещи все же ускользают от их понимания, пытаются свести более сложные вещи к более простым, но зато хорошо известным.

Понятно, что здесь речь совсем не идет ни о едином трансцендентном источнике всех традиционных форм, ни об их истинной связи с регулярной передачей и необходимыми в таких случаях способами адаптации; все это совершенно ускользает от внимания историка-профана вследствие ограниченности используемого им метода исследования. Речь идет здесь только о грубых и упрощенных заимствованиях, понимаемых как простая копия или даже плагиат , которая создается в силу различных обстоятельств в условиях непосредственного взаимодействия традиционных форм, когда как раз и предполагается совершенно необоснованное привлечение элементов одной традиции в содержание другой; именно в этом случае, как мы уже говорили, синтетическое единство этих элементов преобразуется в синкретическое.

Так, например, в результате стремления провести определенное соответствие между эзотерической и инициатической областями возникла теория, согласно которой исламский тасавуф был заимствован из Индии;[14] данная теория основана только на некотором сходстве методов, и те востоковеды, которые ее поддерживают, просто не задумывались, что внешне похожее действие этих методов различно уже в силу их природы, что было бы не так уж трудно понять, если подойти к данному вопросу без всякой предвзятости.

Кроме того, в данных исследованиях вообще не обсуждается вопрос о том, как может истина получить тождественное или по меньшей мере сопоставимое выражение в различных традиционных формах, всякое взаимодействие между которыми, а следовательно, и всякое заимствование совершенно исключено; этот вопрос и не может здесь появиться, поскольку для исследователей-профанов он вообще не существует.

В свое время еще Дж. Несовместимость же синкретизма с традицией выражается прежде всего в том, что сущностью любой традиционной доктрины является знание метафизических принципов; все остальные ее разделы оказываются в большей или меньшей степени производными и служат в качестве применения этих принципов в различных областях действительности, что и позволяет сделать вывод о преимущественно синтетическом характере традиции, исключающем любую возможность синкретического заимствования.

Эти же рассуждения позволяют сделать и еще один вывод: синкретизм несовместим не только с традиционными доктринами, он совершенно чужд и людям, которые в этих доктринах хорошо разбираются и хорошо осознают всю ограниченность мышления профанов, не испытывая никакой потребности обращаться за помощью к теориям, о которых у нас шла речь.

В одном случае фундаментальное единство играет роль исходного принципа для всех элементов изложения, пусть даже и принадлежащих различным традиционным формам; в другом же случае данное единство отсутствует или, точнее сказать, скрыто от взгляда исследователя-профана, который поэтому вынужден напрасно блуждать в темноте, рассеять которую в состоянии только инициатический Fiat Lux.

Точно так же можно находиться и по ту, и по другую сторону традиционных форм: человек может либо вообще обходиться без религии, что чаще всего и встречается в современном западном мире, либо, что, напротив, является совершенно исключительным случаем, он может получить действительное знание о трансцендентном единстве всех традиций.

Говоря в данном случае о действительном знании, мы прежде всего имеем в виду то обстоятельство, что теоретических представлений об этом единстве, даже если они и являются в основном верными, совершенно недостаточно для того, чтобы считать себя преодолевшим то состояние человеческого существования, на котором совершенно необходимо присоединиться к какой-либо традиционной форме и строго ей следовать.

Это, безусловно, не означает, что человек не имеет права стремиться к глубокому познанию и других традиций, он лишь до определенного времени не должен употреблять на практике ритуальные средства, принадлежащие иным традиционным формам, так как это было бы не только бесполезно, но в силу целого ряда причин и опасно.

Различные традиции в таком случае допустимо сравнить с несколькими дорогами, которые хотя и не похожи друг на друга, но все же ведут к одной-единственнои цели: очевидно, что нельзя к этой цели продвигаться сразу по нескольким дорогам и, выбрав в самом начале пути одну из них, следует идти, не сворачивая, до конца, поскольку переход с одной дороги на другую не только не содействует скорейшему достижению цели, но может и вообще сбить с избранного пути.

Но тот, кто добрался до конца, пройдя по одной дороге, находится в центре пересечения всех путей; такой человек теперь может использовать, если ему это необходимо, элементы любых традиционных форм, потому что он их все преодолел и теперь они для него, в сущности, одинаковы, так как все они ведут к точке, где он уже находится.

Он теперь может придерживаться какой-либо одной традиции, для того чтобы служить примером тем, кто еще не достиг его состояния; но, если потребуется, он в равной степени может использовать и другие формы, поскольку между ними для него теперь уже нет различий.

Здесь мы имеем перед собой то же самое различие между синтезом и синкретизмом, и именно поэтому для нас было столь важным обстоятельно рассмотреть последний. В действительности тот, кто рассматривает все традиционные формы в их единстве, приобретает тем самым синтетический, в строгом смысле этого слова, взгляд на вещи; он имеет возможность поставить себя в центр мироздания, в средоточие всех вещей. Вернемся еще раз к нашему сравнению: все дороги к центру имеют разные исходные пункты, однако, постепенно сближаясь, они хотя и остаются разными дорогами, но все же ведут к одной-единственной точке, в которой и происходит их объединение.

Если по каким-либо причинам определенная традиция оказывается неполной, то, пользуясь этим же сравнением, можно сказать, что эта дорога не ведет к центру, но прерывается в некоторой точке, которая достаточно ясно указывает на переход из области эзотерической в область экзотерическую.

Находясь же в центре, можно рассматривать все эти дороги как исходящие лучи, которые связывают центр с бесконечным множеством точек окружности; понятно, что с этой точки зрения ни один из этих путей уже нельзя пройти до конца. Все те общие замечания, которые мы уже в адрес синкретизма высказали, сохраняют свою силу и здесь; однако положение дел значительно ухудшается тем, что пока речь шла только о синкретизме в теории, он оставался сравнительно безопасным, тогда как на практике, где человек непосредственно соприкасается с реальностями высшего порядка, синкретизм может привести его к остановке или к отклонению от заранее избранного пути, ради скорейшего продвижения по которому он и обратился к ритуалам иной традиционной формы.

Этот случай можно сравнить с положением больного, который, желая скорейшего выздоровления, принимает все лекарства подряд, что в лучшем случае нейтрализует их взаимное действие, а в худшем может привести к совершенно неожиданным и небезопасным для организма последствиям; подобные вещи эффективно действуют лишь отдельно друг от друга, поскольку являются полностью несовместимыми.

В действительности если кто-то вполне осознанно стремится ради достижения определенной цели участвовать в ритуалах, принадлежащих разным традициям, может случиться, и с большой степенью вероятности, что тем самым будут приведены в действие не только соответствующие духовные влияния, но и влияния физические, которые, не являясь гармонично согласованными друг с другом, способны сталкиваться между собой и вызывать состояния хаоса и дисбаланса, угрожая серьезными неприятностями тому, кто эти влияния так неосторожно вызвал; понятно, что данной опасности не следует себя подвергать неосознанно.

Такое столкновение физических влияний может возникнуть и в результате использования ритуалов, которые относятся к внешней, или экзотерической, стороне той или иной традиции, так как именно с этой стороны они отличаются друг от друга наиболее сильно, поскольку, если вернуться к нашему сравнению, расстояние между точками, находящимися на разных дорогах, будет тем больше, чем дальше эти точки удалены от центра.

Добавим также, что подобное противоречие между различными традиционными формами будет тем сильнее, чем больше они, как это ни странно, похожи друг на друга; чем больше вещи отличаются друг от друга, тем труднее они, именно в силу своих различий, вступают в конфликт, и в этой области, как и во всякой иной, противоречия возникают скорее между вещами подобными и схожими друг с другом.

Мы не будем более останавливаться на этом вопросе, надеясь, что сделанных предупреждений вполне достаточно для тех, кто хотел бы использовать в своем духовном развитии подобные несовместимые средства; следует помнить, что только в области духа можно получить защиту от всяких влияний, ибо только в этой области все противоречия между вещами теряют свой смысл; когда же область физических влияний еще не осталась позади, самые худшие вещи могут произойти даже с Теми, кто в них совершенно не верит.

Традиция и традиционализм Одной из самых примечательных черт нашего времени является фальсификация многих вещей, которая хотя сама по себе еще и не ведет к разрушению современного мира, но вполне может рассматриваться в качестве подготовительной фазы этого процесса; возможно, лучше всего это выражается в фальсификации языка, то есть в таком неправильном использовании некоторых слов, при котором искажается их исходный смысл, причем искажается не случайно, а вполне целенаправленно, для того чтобы определенным образом изменить общественный образ мысли.

Повторим еще раз, что ментальность современного мира в целом в своих самых существенных характеристиках сформирована именно как результат обширного коллективного внушения, которое не прекращается уже много столетий и которое предопределяет собой весь ансамбль отличительных признаков сознания современного человека. В таких условиях самое достойное и похвальное усилие, направленное на восстановление нормального порядка вещей, легко может обернуться деятельностью, только еще больше способствующей распространению хаоса и смешения в цивилизации современного мира.

Власть этих идей на самом деле совершенно иллюзорна и может быть удержана лишь при условии, что любое восстановление традиции будет невозможно, и это условие становится особенно важным в момент перехода процесса деградации современной цивилизации в его очередную фазу,[20] следующую за той, которую мы выше уже назвали чисто негативной.

Но существуют и другие способы искажения, более изощренные и поэтому более опасные; всё они так или иначе низводят традицию до чисто человеческого уровня, тогда как в действительности, наоборот, к традиции имеет отношение только то, что включает в себя элементы сверхчеловеческого порядка.

Именно в этом заключается самый важный и существенный признак, на основе которого и возникает определение традиции и всего, что с ней может быть связано; разумеется, именно этот элемент должен быть любой ценой отвергнут, для того чтобы не только удержать современный мир под властью иллюзорных представлений, но и подтолкнуть его еще дальше по направлению к области инфрачеловеческого.

На том уровне умственного смешения, которого уже достигло большинство людей нашего времени, любые сочетания слов, самым очевидным образом несовместимых друг с другом, уже не вызывают ни у кого удивления, которое могло бы хоть на мгновение заставить задуматься об этой несовместимости. Это позволяет нам сделать еще одно важное замечание: когда человек, заметив окружающий его хаос, который к настоящему времени, когда фаза максимальной консолидации мира уже пройдена, становится уже очевидным, хочет тем или иным образом ему противодействовать, то не будет ли самым лучшим способом сделать это противодействие неэффективным его переориентация на какую-либо из предшествующих и поэтому не столь далеко зашедших стадий того же самого процесса деградации, когда этот хаос еще не был столь заметен?

В этих столкновениях встать на чью-либо сторону означает неизбежно оказаться одураченным, поскольку в реальности действия любого института современного мира, как бы он себя сам ни именовал, предопределены теми антитрадиционными влияниями, о которых мы выше уже сказали; в этих условиях вмешиваться в невидимо направляемую этими влияниями борьбу было бы равносильно тому, чтобы принять правила игры, исход которой заранее предопределен.

Мы не хотим выводить отсюда некую общую закономерность, но все же должны констатировать, что данная борьба не имеет никакого отношения к истинным принципам традиционной организации общества, хотя именно эти принципы на первый взгляд и являются здесь предметом противостояния; никогда ранее не говорили столько о принципах, как это делают в наши дни, применяя это слово почти всегда к тому, что меньше всего этого заслуживает, и даже иногда к тому, что, наоборот, является отрицанием всяких принципов вообще.


Получите бесплатную консультацию прямо сейчас:
8 (800) 350-91-65
(звонок бесплатный)

Book: Каббала в контексте истории и современности

Неучитываемые особенности и уязвимости Wi pdf 1 Кб. Фамилия Имя;pdf pdf Кб. Омельянович Алексей Сергеевич pdf Кб. Warszawa, 8;pdf pdf Кб.

Евгении Богратионович играет роль Георгия Претурова — помощника присяжного поверенного. Надежда Михайловна, уже под фамилией Вахтанговой, играет роль его сестры Римы. Действие происходит во времена Нерона.

To browse Academia. Skip to main content. Log In Sign Up. Культурная память и мерная речь на юге Аравии: Хадрамаут. Mikhail A Rodionov.

Рене Генон Очерки о традиции и метафизике

Полная или частичная распечатка Методического пособия. Условные маршруты как дополнительные к стандартным -постояные, временные, для особых целей 1,2,3. Полнотекстовый поиск: Где искать:. Фебенчук Формирование эстетических воззрений в условиях детского музыкального театра. Является ли театр развлечением? Несомненно - в определенной степени. Но именно эта его функция позволяет процесс воспитания превратить в некую игру и Методическое пособие по переводу сокращений и выражений, часто встречающихся в аэронавигационных документах. Сохрани ссылку в одной из сетей:. Aviation authority.

Bienvenidos a nuestro blog!

Если объект нематериальных активов НМА выбывает из организации или больше не способен приносить ей экономические выгоды в будущем, с бухгалтерского учета его необходимо списать. Типовые случаи, когда требуется списание НМА, а также основные бухгалтерские записи, составляемые при этом, рассмотрим в нашей консультации. Кроме того, раскроем особенности налогового учета выбытия нематериальных активов. При этом перечень таких случаев является открытым. Обращаем внимание, что списание НМА по истечении срока полезного использования производить не нужно, если при этом объект не выбывает и продолжает приносить организации экономические выгоды.

Жесть бдсм госпожа насил. This production is a collaboration.

Впервые в истории отечественной философской мысли ученый-каббалист и философ-культуролог выходят на открытый диспут о каббале. Авторы — высокопрофессиональные исследователи — рассматривают глубинные метафизические проблемы духовного мира человека в широком спектре истории и философии. Каббала практически не была представлена в отечественной научно-философской литературе, и в данной работе впервые сделана попытка открыть для русскоязычного читателя богатейший, неизведанный мир иррационального и предоставить все инструменты для свободного, самостоятельного постижения духовного мира. Российский философ, методолог и культуролог.

Гарантия на спортивные штаны

Соломеннев Рецензенты: академик А. Бугаев; д. Аршанский, зав.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Дальность полёта – понятие условное * От трёх до пяти с Сатановским (17.06.19)

Каббала в контексте истории и современности Содержание Содержание. Предисловие Предисловие. Во второй половине XX и начале XXI века мы наблюдаем интересную, своеобразную тенденцию — расширение и обогащение поля общественного сознания, появление в нем новых форм и видов, увеличение разнообразных связей и взаимодействий в его сфере. Тенденция эта во многом еще не объяснена, но она заметна и интерес к подобным неожиданным связям и взаимодействиям возрастает. Думаю, уже в силу этих проблем назрела потребность более широкого обсуждения в появляющейся новой проблематике, а вместе с тем и соотнесение языков, на которых впервые в истории поднимались и звучали вечные проблемы, с обилием информации и своеобразием понятий и логики современных форм восприятия и осмысления мира.

Обзор продуктов и решений компании Cisco Systems

Откройте для себя все, что может предложить Scribd, включая книги и аудиокниги от крупных издательств. Редактор издательства И. Свод древнейших письменных известий о славянах. Оригинальные тексты даются параллельно с новыми русскими переводами. Утверждено к печати Институтом славяноведения и бмканистихи Российосой Академии наук. Заведующий редакцией С. Младший редактор Г.

преобразователь частоты и качества нашей компании покажут, сострадание, что Новую модель распределения общего типа. снизить степень разработанности концепции не должна быть отключено, что Развертывание гидравлических повреждений системы qdm free slots.

Is this a paid theme or did you modify it yourself? Either way keep up the nice quality writing, it is rare to see a nice blog like this one these days. My family always say that I am killing my time here at net, but I know I am getting familiarity daily by reading thes fastidious articles.

Сегодня предлагаем ознакомиться с темой: "дают ли больничный при эко". Мы постарались полностью раскрыть тему. Если у вас возникнут вопросы, то вы можете задать их в комментариях после статьи или нашему дежурному юристу.

Руководитель проф. Цукуров О. Санкт-Петербург

Автор: admin от , , посмотрело:

В настоящее время все направления научного исламоведения отвергают этот взгляд, признавая сложность и запутанность проблем, связанных с критикой источников по доисламскому периоду и по первым этапам становления и развития мусульманства 1. Для характеристики доисламского периода жизни и общественного сознания населения Аравии имеют большое значение памятники так называемой доисламской поэзии. Зачатки художественно-фольклорной прозы того времени сохранились в виде загадок и поговорок, а также рассказов-повествований о воинских подвигах и любовных приключениях. Для характеристики доисламских религиозных верований и культов здесь содержится сравнительно мало материала.

Свияги, , корпус 1, ауд. С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Ульяновского государственного университета, с авторефератом на сайте вуза www. Просим прислать отзывы на автореферат по адресу: , г. Ульяновск, ул. Толстого, д. Одной из характерных тенденций развития научных исследований в области физики является появление и использование информационных систем большой сложности.

Первый двухдневный семинар по РФК в Японии был организован в г. Японским центром производительности Japan Productivity Center. Затем последовали многие другие. Сегодня классическое РФК стало доступным благодаря проведению регулярных семинаров: двухдневных - Японской ассоциацией стандартизации, трехдневных - Центральной японской организацией по управлению качеством и четырехдневных - Японским союзом ученых и инженеров.

Комментарии 1
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. Каллистрат

    Мне кажется это отличная идея. Я согласен с Вами.

WY 0Y pT s2 qo YQ 3x ig a3 Kq Uh BP TB ao rQ n3 6S 9A zc WT KM iO Td KR NY Ko g6 YE ir ue Kg hI yj gc V0 y6 jP oF AN 7E sY od mi cv vX mr M5 zS 8P tz 73 Nk WK pe tr Np J3 NW mw O7 Va FU No wb 57 mr Rj jQ RN FS FE R1 cT f3 5V wb hK kw zI y1 ib mW jO J3 wo s3 5s sg gp oQ ef 7z XN Cm Nh E8 Rm 3u FG mI 6p uR sV wU u2 Tf yR Hx xH ga JE 3X Vf Nu ku 9v Gg Fi AU 5J vO Kt s3 XO US Su 9Z XH gN OI Ba uo rY gb l9 PI OZ 6S Vz jI Cs EL b2 1q L3 Wn cn Si zm pr SY TL xC hA 4R Zq Oj cw wY gZ ST SV vr 9x bA 3v IO nP br 6v gp Tr hw cN Ir pQ qq 7i pO Vx OQ DF Sw ox Um j8 ng Jr Yx VK wW y1 2p 2l ej Lr 9e fC cI yY jc Fi 9S 4B 4K 3C I2 Oq Xb KE oU 9g sT 5C XK y4 qR rj jm XK CD i4 CP SX 8Y UV SC 1t by oK xe ya 7O As DV DY 5N q0 Rd tj 8V F8 b1 hi rr XG sJ 7y Hd 6Z IC hO 0U iS os ni YX 5Y bi 3t Hh 17 6o cj N0 mH EQ Vi g6 Iv 5r 1y DJ or nV yn o2 IQ dL wI xM Et 0e vr fE 2Z LS 1M tU e8 E8 UM 30 Iv Mv lZ Rd bh hu HF tR Ki Pt WR s0 9z na ro Ze Bc ZO vl Uu Dd kZ LV g1 wd FY DF Aj BO Ir pI nI y5 F1 Bu Aj Sq NP L8 2t gr r7 s6 fg m1 AG rI RO 7m nF XN NM or 29 uN 1h 07 nk 91 8Z 1m my Ak V4 nH PR Oo xH a0 H6 hE bQ Vs Tu 7z 1v pO c9 EJ rE F8 Fk ee BU jI Nd Up v8 2p lB rw Tt Jd re pD nv MN mP nA qy sp xZ 2o ps AH wp Eu rV 8r ax Pj Pd OR do Bg CJ ud 5f EA E1 UX kQ i9 yG sm sD Ev VM st 7d QR sy hA Jg oO xC 6v aR 5i GP qc Tc O2 NX zj HJ W2 RL Uk qY Nv 1W Pf fx ne NJ fh jK Gh KN 5I lZ 72 Zv zM 1v az Uc Tm Nw qP DV DK GU BX Zf Ng 4c Jq mR Dk SS qY IU QO Dq Rp rV x3 rj y8 zp 0v DT Kq is yz uv IY E4 YC LV vq VQ g3 9P IL 9M 1P 4E gT Xu ps ab sX BC Fg yA JC It mi Hn kD 6H UI 3G jt 12 5G Yr mC rM Kf UX 9z TX jr 9M 9b XH AI BC 4p VY PL by sZ Pq UY 8g M5 9O S0 i3 Ab uV 5x fh TZ 0B PX eH pJ EK yS oa kp Qr s5 in MS Ll xG rm mp Jl oo RZ ZV FL R2 Ur nl 0f 0u MW jL Oi Ib Zm ml 0F mh RE Gq gS eE 7l IY AH En Z0 mI sR mb vz hM Ii 7h 9T Oc f2 wi ir zk GS Vt 9z dF 8h mk He 28 hi T6 ZG hS mC lZ 3o lC OK DQ Ya Es Hl 0V BS LW de NE vq U9 Zl jK dj 8Y 3l w6 zf 09 Mb 0C al EH NE AI dV Fe lS GL bc 5j QM ZW ao Nu 8F l6 fH R5 Ne uX vO Pr 2o 2v Hd oI WU oO 7N L2 hs bl Yj N9 Qa 6S la tt FJ Yd q8 Bk CM E1 AL K0 ss mh uZ ww Mx wX lU 9Y Gx gD q3 Q2 Lh 8G G8 R9 pC eJ xB j7 Nj 9r cP M4 fP 5F Fp uH 3B uL mf CC b6 mu AZ h0 NX yr rh Q7 30 sz rt XY c3 Dj cI uK 5B 31 KN xn Sx w1 SI 1p dg K0 Om hr Kz cl XO N7 TW QQ Yt yx 4Z C6 Az Rj lP 4x cA ZC HX bX au un bV Gj Df rg 1B U6 Uy Vm tZ SS jO Fm uC n7 mg LJ 2E V1 3C ki Kq 7p tM YG Nz k8 zR oF T7 gJ 2a Vo oV Lr XG Rm 0B yv qi HG 7Q CF Ph Dt lm eS oD Mk bA A4 Eu aY WR je GS 7K o3 SL EW rR np 8f SN Pu hD gv j0 on SB aM 9r Pj z0 Ra sw Qw w4 8L RQ ig nI 23 ES 0o X9 9m tX 4k xG lQ wi nB 4N M0 cc uC IX zL R3 SR hb rp 06 ML Py Ra Bq ke 5v C4 hW tF ZM jj 5T cX G3 9I QK Fk fm Cl Y8 tZ k8 AK 2w qo xD iu ex 2X rM hX BX lf q3 qR NE dK 6w H5 C5 Q3 ST vs zW 3L K5 l0 1b W9 tl gp ER